Вадим СУЛТАНОВ

Нет, он не попадёт в Берлин в конце войны,
Варшаву не пройдёт и не увидит Прагу.
Ни Минск, ни Сталинград ему не суждены,
Как и сияние медали за отвагу.

Он не узнает, что придёт однажды день,
Когда мы отступать в конце концов закончим
И повернём назад среди своих земель,
Ведомые на смерть и славу нашу кормчим.

Зато услышит он – последний в жизни раз,
Как выкрикнет, сипя, безусый лейтенантик:
«Окапываться всем!» - и разглядит тотчас:
К Волоколамскому шоссе подходят танки.

И в землю мёрзлую вгрызаясь под огнём,
И к ней же, как к жене, прижавшись глубже, ниже,
Узнает прадед мой, что с гибельным врагом
Бессмертие к нему с мгновеньем каждым ближе.
Упаси меня, Боже, от большой любви,
От пожара в доме и житья в психушке,
Мировых скорбей и огня в крови,
От врагов, долгов и пристрастья к кружке.

Не оставь меня, упаси меня!
Ну, конечно, если не очень сложно,
Темной ночью ли, среди бела дня -
Круглосуточно – ведь ты можешь, Боже!..

Чтобы шел бы я – молодец какой,
Чтобы всех слепил блеск моих ботинок,
В портмоне – мильон, на душе – покой,
Ни долгов, ни врагов, ни жены, ни сына!..

Только как-нибудь, проходя вот так,
Под твоей рукой, перед ясным взглядом,
Хорохорясь встану и скажу, чудак:
«От большой любви не спасай – не надо!»
Эти чёрные львы с золотыми, как солнце, крылами!
Этих вод смоляных колыханье меж берегов!
Подойди, посмотри, как полощет лениво о камни
То, что станет Атлантикой вскоре для чьих-то судов.

С тем же, видимо, чувством в давно завоёванном Риме
Плосколицые варвары скот свой с оглядкой пасли:
Это вовсе не степь! Слишком много домов для пустыни,
Слишком мало живых после штурма меж ними нашли.

И понятно теперь, почему ты глядишь исподлобья,
Недоверчиво сеешь песок прибалтийский в ладонь -
Варвар с плоским лицом, тень Атиллы, подобье подобья,
Пешеход, горожанин, обсевок, погасший огонь.
Там, где дымят громаднейшие трубы,
Где небо сплошь из полиэтилена
И где искусственная киберлошадь
Жует поливиниловое сено, -

Там человечек, весь из пенопласта,
Весь гладкий, белый, как рулон бумаги,
Кричит жене тоскливо: «Ира, Ира!
Мне надо взять ботинки, шлем и краги:

Я к доктору, я, кажется, болею».
Он одевается и уезжает.
Его жена, бутылка из пластмассы,
Прощается и вслед ему рыдает.

А сверху электрическое солнце
(В 150 свечей) уже тускнеет:
Так планово уж наступает вечер,
Небесный полиэтилен темнеет.

Другие Авторы

Наталья САЗОНОВА
Надежда ДИМИТРИЧУК
Галина КОСТАРЁВА
Наиля БАТЫРОВА
Эльвина Аллаярова
Татьяна ГАЛИЕВА
Диана БИКМЕЕВА, 13 лет
Анна ОВЧИННИКОВА
Елена АЛЛАЯРОВА
Ирина ЧИРКОВА