Елена СМИРНОВА

Мне больно видеть крылья стрекозы,
Что так тонки, как связь людей и Бога.
В церквях моя душа - та недотрога –
Становится прозрачнее слезы.

Мне жутко слышать пение цикад:
Звук так высок, как слава нас возносит,
Но с наслажденьем снова наземь сбросит
Прочувствовать всю боль своих утрат.

Мне часто стыдно ощущать любовь,
Когда вокруг холодное бездушье.
А что же люди? Люди равнодушны
И верят в толкованье глупых снов.
Ты обратно меня не зови...
Я уже не вернусь, я другая.
Я открыта для новой любви,
Перед миром стою нагая.

А весна уже пьёт мою кровь,
И душа заалела тюльпаном.
Словно воздух, нужна мне любовь,
Никогда я любить не устану.

Я хочу в этом марте пропасть...
Моё тело в огне, сердце стонет.
Мне нужна сумасшедшая страсть,
А иначе и жить не стоит.
Дождь прошёл. С первым майским дождём!
Пахнет мокрой землёй. Чистота.
Не грусти, ты для счастья рождён,
Просто карта ложится не та.

Повторяешь в сердцах: «Всё не так!» -
Извлекай из ошибок урок.
Полосатость судьбы – это факт,
Испытаниям тоже есть срок.

Пропасть, взлёт – чёрно-белая явь
Лучше серости будней сплошной.
Полосы белой холст нам оставь,
Ну а чёрной хватило одной.

Май-художник раскрасит наш сад
В цвет надежды. Чуть-чуть подождём?
Все печали отбросив назад,
Дождь прошёл. С первым майским дождём!
А в голове у женщины
Чуланчики есть, склад,
Где пыльные по полочкам
Коробочки стоят.
Хранятся в тех коробочках
По многу-многу лет
И первое свидание,
И девичий секрет,
И танцы до упаду,
И мамино «Нет сладу!»,
Забытый день рождения -
Солёная вода,
Проглоченная грубость,
Несделанная глупость,
Прочитанные книжки,
Несказанное «да»,
Шальное настроение,
Пустые сожаления,
Предлог неблаговидный
И непрощённый друг,
Синь неба между сосен,
Семнадцать ярких вёсен,
Испорченное платье
И сломанный каблук,
Любовное признание,
Миг разочарования
И угрызенья совести,
И жуткой тайны груз,
И недовольства маски,
И предвкушенье сказки,
И запах новогодний,
И тот чудесный вкус...
Зачем хранить всё это?!
Хранить резона нету.
Избавиться – и точка:
Не повернёшь жизнь вспять!
...Коробочки достану,
С них пыль стряхну устало,
Я каждую поглажу...
И уберу опять.
Крестик нательный ношу под одеждой.
Как символ веры, как символ надежды,
Как степень защиты бренного тела,
Как меч и щит он для правого дела,
Как средоточие мудрости жизни,
Как знак присяги на верность Отчизне,
Как оберег от грызущих сомнений,
Как связь времён и связь поколений,
Как доказательство вечности мира,
Как пограничье земли и эфира,
Как камертон для души моей строгой -
Символ любви моей к людям и Богу.
Убегающее время...
Кто там крутит колесо?!
Стихоплётство – то же бремя.
Говорите, повезло?
Говорите, дар от Бога?
А по-моему, пустяк:
Бесконечная дорога,
А на ней в пыли пятак...
В мою честь дрались на дуэли,
Кулаком били лживые стёкла,
От тоски гибли в комнатах блёклых -
И любили, и чуть сожалели.

Тот один, кто меня достоин,
В стороне трубадуром ждал гордым,
На гитаре брал нежно аккорды,
Был вменяем и дерзко-спокоен.

Много раз я вставала в пары,
Повинуясь инстинктам и звёздам,
Но, увы, поняла слишком поздно,
Как мне дороги звуки гитары.

Только тот, кто меня достоин,
Кто обещан капризной луною,
Никогда уж не будет со мною -
В моём сердце навек упокоен.
Прожигала насквозь страсть безбожная –
Никогда не была осторожною.

Не стеснялась любить и не пряталась,
Кто мне дорог был, к тому сваталась.

На свиданье – в мороз и в распутицу,
Оттого я прослыла распутницей.

Сердца слушалась я, а не разума,
Оттого-то молва меня сглазила:

Что-то в юной груди износилося,
В ней разрыв-нелюбовь поселилася.

Все, что было, - моё, я не жалуюсь,
Только больше с огнём не балуюсь…
Ты – моя тихая, знойная нежность,
ты – солнца дар,
вдохновенье от бога.
Я – стройных планов
досада-погрешность
в жизни твоей,
что суть есть дорога.
Ты – морок* мой, беспробудное пьянство
с дикою страстью в крови
вместо виски.
Я – твоё вечное непостоянство,
дочь полнолуния, азарта и риска.
Ты – мой приют,
ты мой путь восхождения
к новым Олимпам, Парнасам,
Пальмирам.
Я – катастрофа твоя, наваждение
В трубке мобильной
полуночным вампиром.
Что между нами?
Беззвёздных ночей свод,
полулегальные странные встречи...
Ты – одиночество.
Я – одиночество.
Время не лечит. Не лечит!
Не лечит...

_______
* Морок - мрак, сумрак.
Провожая юность в дорогу,
Я окину её долгим взглядом...
Я в душе ощущаю тревогу -
С кем, родная, пойдёт теперь рядом?
Вряд ли молодость долго продлится.
Что потом?
Зрелость, старость, разумность?
Лишь ночами она будет сниться -
Моя бойкая, терпкая юность.
Душе не просто себя излить,
Ей нужно бредить, страдать, любить.
Спокойно сердцу – и дни легки,
Когда мне больно – пишу стихи.
И вечно женщины не спят ночами,
И смотрят на часы, и ждут звонка...
Не бряцанье ли у дверей ключами?..
И трёт висок дрожащая рука.

И вечно вас, мужчины, где-то носит!..
Работа, клуб с друзьями, мотокросс.
Не каждая из нас о главном спросит,
И вечностью застыл в глазах вопрос:

Красива ли, любима ли, желанна?..
Что без мужчины красота, уют?
Ждём нежности от вас, как с неба
манны!
...А птицы вечно о любви поют.
Хмурые февральские метели
Заблудились - в марте прилетели.
Кружат снег позёмкой зло и нервно,
Запугать весну хотят, наверно.
Девица-весна не из пугливых:
Дела нет до козней шаловливых!
Спорит весело с седой метелью,
Высадив подснежники под елью,
Бусы из сосулек свесив с крыши,
Зазвенев синичкой...
Слышишь? Слышишь?!
Любить двоих - совсем не дело.
Сползаю в пропасть неспеша...
К тому стремится мое тело,
К другому просится душа.
Я знаю, выбор неизбежен,
Но невозможен для меня:
Один - как шепот моря нежен,
Другой - безумие огня.
Я Солнцу предпочесть едва ли
Смогла бы строгую Луну.
О, что там ждет меня в финале?
Как тянет в омут, вглубь, ко дну...
За что со мной это случилось -
Пью всю любовь в один присест?!
Любить двоих - не Божья милость,
Любить двоих - мой тяжкий крест.
Мне так нужны оба!
Я с ними до гроба!
Спасите! Простите...
Люблю. Не судите...
Полночь. Детская кроватка.
Спит в ней чудо сладко-сладко.
У него глаза – озёра
И ресницы – камыши,
Бликами по водной глади
Искры ангельской души.
Спит малыш, капельки пота
На висках: и сон – работа.
Бархат персика на щёчках,
Розовый бутон – уста.
Нет прелестнее сыночка!
Спи, от шумных игр устав.
Улыбнулся, мерно дышит –
Ангелов, наверно, слышит.
Дремлют маленькие ушки,
Любопытный кнопка-нос,
И светлеют две макушки
В русом золоте волос.
Полночь. Детская кроватка.
Спит в ней чудо сладко-сладко...
У меня есть чувство меры,
У меня есть чувство вкуса –
Буду я одной из первых
В мире светлого искусства.

У меня есть чувство ритма,
У меня есть чувство такта,
Обладанья тонкой рифмой
С музой тесного контакта.

А в груди бушуют страсти!..
Нервов порванные струны.
Не в моей, выходит, власти
Выбирать по вкусу руны?

Завоюю мир упрямством
(Лишь хватило б силы воли!),
Посажу себя на царство –
Я достойна этой роли:

У меня есть чувство долга,
Совесть – не пустое слово...
А луна – с издёвкой, колко –
Глянет в окна: «Бредишь снова?»
В начале лета звезды так близки,
Что, кажется, собрать их можно в горсть,
И сон глубок – ни грусти, ни тоски…
В такую ночь ко мне явился гость.
Я вдруг очнулась, больше не спалось.
Немая тень скользнула в спящий дом.
И что-то в сердце вдруг отозвалось –
Мне юноша до боли был знаком.
Я этот образ видела не раз
На старых фото, слушая отца:
Узнала вмиг раскосость серых глаз
И смуглость чуть небритого лица.

- Я знаю: ты – мой вечно юный дед,
Солдат, что не пришел домой с войны.
Пропавший без вести в расцвете лет,
На чьих костях – величие страны.
Ты для родных ни мертвый, ни живой,
Но свято чтим твой каждый вздох и стон.
Что было – поросло быльем, травой…
Зачем пришел, мой потревожив сон?

Мой дед меня похлопал по плечу,
С улыбкой горькой тихо отвечал:
- О той войне напомнить я хочу,
Что для меня – начало всех начал,
О той Священной, с множеством имен,
О той, чей дух и ныне жив в бойцах,
О подвиге, которым восхищен,
О той войне, что в песнях и сердцах.

- Не надо, дед, не надо! Страшно мне…
Я вижу сотни тысяч мертвых тел,
Я вижу города в сплошном огне –
Спаситель так устал от ратных дел…
А запах крови нет уж сил терпеть!
Я чужеземцев слышу злую речь:
Повсюду сеют ужас, боль и смерть
И головы нещадно рубят с плеч…

- Ну что ты, внучка! Разве не слышна
Губной гармошки песнь между боев?
И в лихолетье радует весна,
И зори тихие, и трели соловьев.
- Мне стыдно, дед: предателей не счесть,
Продавших душу, Родину и стяг,
А трусы, позабывшие про честь,
Народу своему жестоко мстят…

- Ну что ты, внучка! Подвиг наш велик.
Героем каждый был в те времена,
На амбразуры грудью шли, на штык,
В граните рдеют наши имена.

- Мне больно, дед, мне больно от потерь!
Перед глазами жуткий Ленинград:
Смерть голодом истерзанных детей
И людоедство – тот кромешный ад…
Невыносимо горе матерей,
Невыносима боль утраты вдов!..

- Что ты, родная! Улыбнись скорей!
И на войне спасала нас любовь.
Играли свадьбы прямо в блиндажах,
Детей рожали, славились в стихах
И над письмом склонялись, крепко сжав,
Как счастье треугольное, в руках.
Врагам мы были словно в горле кость,
Наш непокорный дух вселял в них страх.
Вела к победе праведная злость,
Величие Победы той – в веках.
Помянем мертвых и почтим живых.
А мне, родная, снова колесить
В полях сражений, средь крестов кривых…

«Вернешься ль, дед?» - хотелось мне спросить.
В душе смешались боль, восторг и грусть.
А на востоке занимался день…
- Я в сыновьях твоих еще вернусь, -
Шепнула, в дымке растворяясь, тень.
Милый, я отблеск, отображение
Всех настроений твоих и эмоций.
Нежность не знает боль поражения,
Сердце в такт сердцу любимому бьётся.
Милый, мы разные – чёрное, белое,
Каждый день новый терпимости учит.
Но мы с тобою единое целое,
Если над нами сгущаются тучи.
Милый, у нас два крыла – наши дети,
Нам эта сладость полёта знакома.
Куда б ни занёс нас изменчивый ветер -
Счастье, когда кто-то ждёт тебя дома.
Что ж, пора признать: ты победил.
SOS глазами посылаю слёзно…
Мой корабль любовь избороздил,
Путь свой выверяя лишь по звёздам.

Что ж, пора узнать, почём теперь
Лихо продают, и фунт отмерить,
Завести дневник своих потерь,
Сердцем продолжая слепо верить.

Что ж, пора понять: а в чём мораль?
Не играй с огнём – не обожжёшься?
Жизнь – не вечный рай, не пастораль?
Я молчу навзрыд, а ты смеёшься…
Уморились два сыночка
И в постельках спят –
Два беспечных ангелочка
Дружно, в лад сопят.
Я сижу, дышать не смею,
Глядя на детей,
Я от нежности немею,
От любви своей.
Белокуры, синеглазы,
Младшенький – курнос.
Нам, как будто по заказу,
Аист их принёс.
Шалунишки, непоседы –
Егоза и плут,
Сколько встреч и приключений
Впереди вас ждут!..
Мне дорог твой голос, твой взгляд,
Люблю твою нежность ко мне.
О многом без слов говорят
Поникшие плечи в окне,
Когда я срываюсь в ночь,
Нетерпящая груз оков.
Стараясь тоску превозмочь,
Ты ждать меня вечно готов.
Я так безрассудно смела,
А ты осторожен и нем.
Я в страсти сгораю дотла!..
(О, где, Азазелло, твой крем?!)
Меня не страшит нагота –
На душу не сыщешь одежд.
Слезами кропишь неспроста
Ростки своих слабых надежд.
Вновь в чью-то судьбу я ворвусь
Безумным лучом на заре...
Ты так и не понял, боюсь,
Все правила в этой игре.
Грустишь ли обо мне,
Сойдясь с судьбою лбами,
Осмелясь лишь во сне
Постичь меня губами?..

Тоскуешь о родстве
Двух душ – накал свечения,
О странном естестве
Взаимного влечения?..

Жалеешь о ночах,
Что нашими не стали?
О танцах при свечах,
Несмятом одеяле?..

Досадно. Не сбылось
Предчувствие романа.
А в сердце – ржавый гвоздь…
И ты не без изъяна.
А на улице весна...
Снова я брожу без сна.
Гибкой кошкой на чердак –
Душу за луны пятак.
Вижу я: то там, то тут
Сны над городом плывут,
За антенны задевают,
К адресатам заплывают.
У того, кто одинок,
Чуток сон и неглубок.
У субъектов толстокожих
Сны никчёмны и похожи.
У отдельных индивидов
Снами все углы забиты.
А кому-то не до сна...
Что поделаешь – весна!
У нас с тобой две ночи,
Две ночи и три дня.
И хочешь иль не хочешь,
А дальше – без меня.
Поэтому, целуя,
Взрываешь губы в кровь
И шепчешь: «Аллилуйя!
Да здравствует любовь!»
Что ж, пора признать: ты победил.
SOS глазами посылаю слёзно.
Мой корабль любовь избороздил,
Выверяя путь свой лишь по звёздам.

Что ж, пора узнать, почём теперь
Лихо продают, и фунт отмерить,
Завести дневник своих потерь,
Сердцем продолжая слепо верить.

Что ж, пора понять: а в чём мораль?
Не играй с огнём – не обожжёшься?
Жизнь – не вечный рай, не пастораль?..
Я молчу навзрыд, а ты смеёшься.
Сыновья – моя отрада.
Но моя ли в том вина,
Что порою мне наградой
Час, когда совсем одна.

Знаю, после пожалею,
Вспоминая вновь и вновь:
И ласкать-то не умею,
И скупа я на любовь.

Не успею оглянуться –
Буду плакать по ночам
И в последний раз тянуться,
Чтоб прильнуть к родным плечам.

«Ведь у нас своя дорога.
Что ты, мама? Право, брось!»
И пойдут, шагая в ногу,
Как один – вперёд… и врозь…
Милый, я отблеск, отображение
Всех настроений твоих и эмоций.
Нежность не знает в бою поражения,
Сердце в такт сердцу любимому бьётся.

Милый, мы разные – чёрное, белое…
Каждый день новый терпимости учит.
Но мы с тобою единое целое,
Если над нами сгущаются тучи.

Милый, у нас два крыла – наши дети,
Нам эта радость полёта знакома.
Куда б ни занёс нас изменчивый ветер,
Счастье – когда кто-то ждёт тебя дома.
Не жалеет никто, не обнимет,
Не шепнёт чепухи милой в ушко…
Ждём, когда срок разлуки минет,
Я и осень – моя подружка.
Я почти не пою те песни,
Что тебе щебетала летом.
Я бы чаще их пела, если б
Долетали они с приветом.
Я выносливей стала, строже,
Крепче нервы и кофе в кружке.
Я терпеть научилась тоже,
Только… сплю на твоей подушке.
Верю, всё впереди, всё будет.
Нелегка путь-дорога в гору.
Непростая из лучших судеб
Нам с тобою пришлась вдруг впору.
Все в доме крепко спят, уж за полночь давно,
Я в темноте стою одна, смотрю в окно.
Я не могу, не в силах отвести глаза:
Там, за окном, гроза, гроза, гроза, гроза!

Раскат швыряя за раскатом, злюка-гром,
Как дети мяч о стену, лупит в каждый дом.
Перекрывая вечный шум автомашин,
Он безраздельно нынче властвует один.

А молния иглою острой, озорной
Сшивает чёрный бархат неба надо мной.
Но не успеть игле прореху залатать –
В неё прольётся дождь... Он будет бить, хлестать,

Стеной стоять, дробиться в бисер, стервенеть,
Стонать, шептать молитву, петь, кричать, звенеть,
И в лужах пениться, и серебром дарить,
Грехи с души смывать и волшебство творить.

Затем, сменив великолепный джаз на блюз,
Дождь удалится, поразвесив нити бус.
Ну а пока смотрю в окно во все глаза:
Там, за окном, гроза, гроза, гроза, гроза!..
Молода ещё,
волос с проседью –
Будто летом вдруг
веет осенью.
Да и на́ сердце
осень и покой,
Дни текут рекой,
тихою рекой...
Только вдруг придёшь
под моё окно,
Песню заведёшь,
что мертва давно:

– Отстою тебя,
тебя вы́стою!
Во всю мощь люблю –
так неистово…
Обойму, как встарь,
рук ободьями,
Подхлестну тебя
слов поводьями.

– Что ты вспомнил вдруг?
Снов не вороши!
Крепко заперты
тайники души.
Я давно не та,
не подначивай!
Зря стрелу, амур,
не затачивай!

Побредёшь домой,
головой поник,
На лицо – июль,
со спины – старик...
И любить нельзя,
и хранить не впрок.
Промахнулся бес –
не тому дал в бок.
Осень – муза для поэтов,
Тех, что посвящают оду
Танцу красок, буйству цвета,
Славят чудную погоду.

Мне ж милее дождик нудный
И зонтов цветные своды,
И туман сырой, простудный –
Неприветливость природы.

Дым костров – тягучий, едкий,
Тишь и запустенье в парке,
Паутинки между веток –
Поздней осени подарки.

А всего милее сердцу
У окна в старинном кресле
В мягком пледе, нежась, греться,
Ждать гонцов весенних песни…


Другие Авторы

Фанис Зинанов
Георгий АПРЕЛЬСКИЙ
Ирина ПОНОМАРЁВА
Рената ПЕРВУШЕВСКАЯ
Наталья САЗОНОВА
Наталья КОРЕНЬКОВА
Ирина ЧИРКОВА
Музыка: А.Александров Слова: В.Лебедев-Кумач 1941 г.
Александра ЗИНОВА
Регина ГАРАЕВА