Елена СМИРНОВА

Мне больно видеть крылья стрекозы,
Что так тонки, как связь людей и Бога.
В церквях моя душа - та недотрога –
Становится прозрачнее слезы.

Мне жутко слышать пение цикад:
Звук так высок, как слава нас возносит,
Но с наслажденьем снова наземь сбросит
Прочувствовать всю боль своих утрат.

Мне часто стыдно ощущать любовь,
Когда вокруг холодное бездушье.
А что же люди? Люди равнодушны
И верят в толкованье глупых снов.
Ты обратно меня не зови...
Я уже не вернусь, я другая.
Я открыта для новой любви,
Перед миром стою нагая.

А весна уже пьёт мою кровь,
И душа заалела тюльпаном.
Словно воздух, нужна мне любовь,
Никогда я любить не устану.

Я хочу в этом марте пропасть...
Моё тело в огне, сердце стонет.
Мне нужна сумасшедшая страсть,
А иначе и жить не стоит.
Дождь прошёл. С первым майским дождём!
Пахнет мокрой землёй. Чистота.
Не грусти, ты для счастья рождён,
Просто карта ложится не та.

Повторяешь в сердцах: «Всё не так!» -
Извлекай из ошибок урок.
Полосатость судьбы – это факт,
Испытаниям тоже есть срок.

Пропасть, взлёт – чёрно-белая явь
Лучше серости будней сплошной.
Полосы белой холст нам оставь,
Ну а чёрной хватило одной.

Май-художник раскрасит наш сад
В цвет надежды. Чуть-чуть подождём?
Все печали отбросив назад,
Дождь прошёл. С первым майским дождём!
А в голове у женщины
Чуланчики есть, склад,
Где пыльные по полочкам
Коробочки стоят.
Хранятся в тех коробочках
По многу-многу лет
И первое свидание,
И девичий секрет,
И танцы до упаду,
И мамино «Нет сладу!»,
Забытый день рождения -
Солёная вода,
Проглоченная грубость,
Несделанная глупость,
Прочитанные книжки,
Несказанное «да»,
Шальное настроение,
Пустые сожаления,
Предлог неблаговидный
И непрощённый друг,
Синь неба между сосен,
Семнадцать ярких вёсен,
Испорченное платье
И сломанный каблук,
Любовное признание,
Миг разочарования
И угрызенья совести,
И жуткой тайны груз,
И недовольства маски,
И предвкушенье сказки,
И запах новогодний,
И тот чудесный вкус...
Зачем хранить всё это?!
Хранить резона нету.
Избавиться – и точка:
Не повернёшь жизнь вспять!
...Коробочки достану,
С них пыль стряхну устало,
Я каждую поглажу...
И уберу опять.
Крестик нательный ношу под одеждой.
Как символ веры, как символ надежды,
Как степень защиты бренного тела,
Как меч и щит он для правого дела,
Как средоточие мудрости жизни,
Как знак присяги на верность Отчизне,
Как оберег от грызущих сомнений,
Как связь времён и связь поколений,
Как доказательство вечности мира,
Как пограничье земли и эфира,
Как камертон для души моей строгой -
Символ любви моей к людям и Богу.
Убегающее время...
Кто там крутит колесо?!
Стихоплётство – то же бремя.
Говорите, повезло?
Говорите, дар от Бога?
А по-моему, пустяк:
Бесконечная дорога,
А на ней в пыли пятак...
В мою честь дрались на дуэли,
Кулаком били лживые стёкла,
От тоски гибли в комнатах блёклых -
И любили, и чуть сожалели.

Тот один, кто меня достоин,
В стороне трубадуром ждал гордым,
На гитаре брал нежно аккорды,
Был вменяем и дерзко-спокоен.

Много раз я вставала в пары,
Повинуясь инстинктам и звёздам,
Но, увы, поняла слишком поздно,
Как мне дороги звуки гитары.

Только тот, кто меня достоин,
Кто обещан капризной луною,
Никогда уж не будет со мною -
В моём сердце навек упокоен.
Прожигала насквозь страсть безбожная –
Никогда не была осторожною.

Не стеснялась любить и не пряталась,
Кто мне дорог был, к тому сваталась.

На свиданье – в мороз и в распутицу,
Оттого я прослыла распутницей.

Сердца слушалась я, а не разума,
Оттого-то молва меня сглазила:

Что-то в юной груди износилося,
В ней разрыв-нелюбовь поселилася.

Все, что было, - моё, я не жалуюсь,
Только больше с огнём не балуюсь…
Ты – моя тихая, знойная нежность,
ты – солнца дар,
вдохновенье от бога.
Я – стройных планов
досада-погрешность
в жизни твоей,
что суть есть дорога.
Ты – морок* мой, беспробудное пьянство
с дикою страстью в крови
вместо виски.
Я – твоё вечное непостоянство,
дочь полнолуния, азарта и риска.
Ты – мой приют,
ты мой путь восхождения
к новым Олимпам, Парнасам,
Пальмирам.
Я – катастрофа твоя, наваждение
В трубке мобильной
полуночным вампиром.
Что между нами?
Беззвёздных ночей свод,
полулегальные странные встречи...
Ты – одиночество.
Я – одиночество.
Время не лечит. Не лечит!
Не лечит...

_______
* Морок - мрак, сумрак.
Провожая юность в дорогу,
Я окину её долгим взглядом...
Я в душе ощущаю тревогу -
С кем, родная, пойдёт теперь рядом?
Вряд ли молодость долго продлится.
Что потом?
Зрелость, старость, разумность?
Лишь ночами она будет сниться -
Моя бойкая, терпкая юность.
Душе не просто себя излить,
Ей нужно бредить, страдать, любить.
Спокойно сердцу – и дни легки,
Когда мне больно – пишу стихи.
И вечно женщины не спят ночами,
И смотрят на часы, и ждут звонка...
Не бряцанье ли у дверей ключами?..
И трёт висок дрожащая рука.

И вечно вас, мужчины, где-то носит!..
Работа, клуб с друзьями, мотокросс.
Не каждая из нас о главном спросит,
И вечностью застыл в глазах вопрос:

Красива ли, любима ли, желанна?..
Что без мужчины красота, уют?
Ждём нежности от вас, как с неба
манны!
...А птицы вечно о любви поют.
Хмурые февральские метели
Заблудились - в марте прилетели.
Кружат снег позёмкой зло и нервно,
Запугать весну хотят, наверно.
Девица-весна не из пугливых:
Дела нет до козней шаловливых!
Спорит весело с седой метелью,
Высадив подснежники под елью,
Бусы из сосулек свесив с крыши,
Зазвенев синичкой...
Слышишь? Слышишь?!
Любить двоих - совсем не дело.
Сползаю в пропасть неспеша...
К тому стремится мое тело,
К другому просится душа.
Я знаю, выбор неизбежен,
Но невозможен для меня:
Один - как шепот моря нежен,
Другой - безумие огня.
Я Солнцу предпочесть едва ли
Смогла бы строгую Луну.
О, что там ждет меня в финале?
Как тянет в омут, вглубь, ко дну...
За что со мной это случилось -
Пью всю любовь в один присест?!
Любить двоих - не Божья милость,
Любить двоих - мой тяжкий крест.
Мне так нужны оба!
Я с ними до гроба!
Спасите! Простите...
Люблю. Не судите...
Полночь. Детская кроватка.
Спит в ней чудо сладко-сладко.
У него глаза – озёра
И ресницы – камыши,
Бликами по водной глади
Искры ангельской души.
Спит малыш, капельки пота
На висках: и сон – работа.
Бархат персика на щёчках,
Розовый бутон – уста.
Нет прелестнее сыночка!
Спи, от шумных игр устав.
Улыбнулся, мерно дышит –
Ангелов, наверно, слышит.
Дремлют маленькие ушки,
Любопытный кнопка-нос,
И светлеют две макушки
В русом золоте волос.
Полночь. Детская кроватка.
Спит в ней чудо сладко-сладко...
У меня есть чувство меры,
У меня есть чувство вкуса –
Буду я одной из первых
В мире светлого искусства.

У меня есть чувство ритма,
У меня есть чувство такта,
Обладанья тонкой рифмой
С музой тесного контакта.

А в груди бушуют страсти!..
Нервов порванные струны.
Не в моей, выходит, власти
Выбирать по вкусу руны?

Завоюю мир упрямством
(Лишь хватило б силы воли!),
Посажу себя на царство –
Я достойна этой роли:

У меня есть чувство долга,
Совесть – не пустое слово...
А луна – с издёвкой, колко –
Глянет в окна: «Бредишь снова?»
В начале лета звезды так близки,
Что, кажется, собрать их можно в горсть,
И сон глубок – ни грусти, ни тоски…
В такую ночь ко мне явился гость.
Я вдруг очнулась, больше не спалось.
Немая тень скользнула в спящий дом.
И что-то в сердце вдруг отозвалось –
Мне юноша до боли был знаком.
Я этот образ видела не раз
На старых фото, слушая отца:
Узнала вмиг раскосость серых глаз
И смуглость чуть небритого лица.

- Я знаю: ты – мой вечно юный дед,
Солдат, что не пришел домой с войны.
Пропавший без вести в расцвете лет,
На чьих костях – величие страны.
Ты для родных ни мертвый, ни живой,
Но свято чтим твой каждый вздох и стон.
Что было – поросло быльем, травой…
Зачем пришел, мой потревожив сон?

Мой дед меня похлопал по плечу,
С улыбкой горькой тихо отвечал:
- О той войне напомнить я хочу,
Что для меня – начало всех начал,
О той Священной, с множеством имен,
О той, чей дух и ныне жив в бойцах,
О подвиге, которым восхищен,
О той войне, что в песнях и сердцах.

- Не надо, дед, не надо! Страшно мне…
Я вижу сотни тысяч мертвых тел,
Я вижу города в сплошном огне –
Спаситель так устал от ратных дел…
А запах крови нет уж сил терпеть!
Я чужеземцев слышу злую речь:
Повсюду сеют ужас, боль и смерть
И головы нещадно рубят с плеч…

- Ну что ты, внучка! Разве не слышна
Губной гармошки песнь между боев?
И в лихолетье радует весна,
И зори тихие, и трели соловьев.
- Мне стыдно, дед: предателей не счесть,
Продавших душу, Родину и стяг,
А трусы, позабывшие про честь,
Народу своему жестоко мстят…

- Ну что ты, внучка! Подвиг наш велик.
Героем каждый был в те времена,
На амбразуры грудью шли, на штык,
В граните рдеют наши имена.

- Мне больно, дед, мне больно от потерь!
Перед глазами жуткий Ленинград:
Смерть голодом истерзанных детей
И людоедство – тот кромешный ад…
Невыносимо горе матерей,
Невыносима боль утраты вдов!..

- Что ты, родная! Улыбнись скорей!
И на войне спасала нас любовь.
Играли свадьбы прямо в блиндажах,
Детей рожали, славились в стихах
И над письмом склонялись, крепко сжав,
Как счастье треугольное, в руках.
Врагам мы были словно в горле кость,
Наш непокорный дух вселял в них страх.
Вела к победе праведная злость,
Величие Победы той – в веках.
Помянем мертвых и почтим живых.
А мне, родная, снова колесить
В полях сражений, средь крестов кривых…

«Вернешься ль, дед?» - хотелось мне спросить.
В душе смешались боль, восторг и грусть.
А на востоке занимался день…
- Я в сыновьях твоих еще вернусь, -
Шепнула, в дымке растворяясь, тень.
Милый, я отблеск, отображение
Всех настроений твоих и эмоций.
Нежность не знает боль поражения,
Сердце в такт сердцу любимому бьётся.
Милый, мы разные – чёрное, белое,
Каждый день новый терпимости учит.
Но мы с тобою единое целое,
Если над нами сгущаются тучи.
Милый, у нас два крыла – наши дети,
Нам эта сладость полёта знакома.
Куда б ни занёс нас изменчивый ветер -
Счастье, когда кто-то ждёт тебя дома.
Что ж, пора признать: ты победил.
SOS глазами посылаю слёзно…
Мой корабль любовь избороздил,
Путь свой выверяя лишь по звёздам.

Что ж, пора узнать, почём теперь
Лихо продают, и фунт отмерить,
Завести дневник своих потерь,
Сердцем продолжая слепо верить.

Что ж, пора понять: а в чём мораль?
Не играй с огнём – не обожжёшься?
Жизнь – не вечный рай, не пастораль?
Я молчу навзрыд, а ты смеёшься…
Уморились два сыночка
И в постельках спят –
Два беспечных ангелочка
Дружно, в лад сопят.
Я сижу, дышать не смею,
Глядя на детей,
Я от нежности немею,
От любви своей.
Белокуры, синеглазы,
Младшенький – курнос.
Нам, как будто по заказу,
Аист их принёс.
Шалунишки, непоседы –
Егоза и плут,
Сколько встреч и приключений
Впереди вас ждут!..
Мне дорог твой голос, твой взгляд,
Люблю твою нежность ко мне.
О многом без слов говорят
Поникшие плечи в окне,
Когда я срываюсь в ночь,
Нетерпящая груз оков.
Стараясь тоску превозмочь,
Ты ждать меня вечно готов.
Я так безрассудно смела,
А ты осторожен и нем.
Я в страсти сгораю дотла!..
(О, где, Азазелло, твой крем?!)
Меня не страшит нагота –
На душу не сыщешь одежд.
Слезами кропишь неспроста
Ростки своих слабых надежд.
Вновь в чью-то судьбу я ворвусь
Безумным лучом на заре...
Ты так и не понял, боюсь,
Все правила в этой игре.
Грустишь ли обо мне,
Сойдясь с судьбою лбами,
Осмелясь лишь во сне
Постичь меня губами?..

Тоскуешь о родстве
Двух душ – накал свечения,
О странном естестве
Взаимного влечения?..

Жалеешь о ночах,
Что нашими не стали?
О танцах при свечах,
Несмятом одеяле?..

Досадно. Не сбылось
Предчувствие романа.
А в сердце – ржавый гвоздь…
И ты не без изъяна.
А на улице весна...
Снова я брожу без сна.
Гибкой кошкой на чердак –
Душу за луны пятак.
Вижу я: то там, то тут
Сны над городом плывут,
За антенны задевают,
К адресатам заплывают.
У того, кто одинок,
Чуток сон и неглубок.
У субъектов толстокожих
Сны никчёмны и похожи.
У отдельных индивидов
Снами все углы забиты.
А кому-то не до сна...
Что поделаешь – весна!
У нас с тобой две ночи,
Две ночи и три дня.
И хочешь иль не хочешь,
А дальше – без меня.
Поэтому, целуя,
Взрываешь губы в кровь
И шепчешь: «Аллилуйя!
Да здравствует любовь!»
Что ж, пора признать: ты победил.
SOS глазами посылаю слёзно.
Мой корабль любовь избороздил,
Выверяя путь свой лишь по звёздам.

Что ж, пора узнать, почём теперь
Лихо продают, и фунт отмерить,
Завести дневник своих потерь,
Сердцем продолжая слепо верить.

Что ж, пора понять: а в чём мораль?
Не играй с огнём – не обожжёшься?
Жизнь – не вечный рай, не пастораль?..
Я молчу навзрыд, а ты смеёшься.
Сыновья – моя отрада.
Но моя ли в том вина,
Что порою мне наградой
Час, когда совсем одна.

Знаю, после пожалею,
Вспоминая вновь и вновь:
И ласкать-то не умею,
И скупа я на любовь.

Не успею оглянуться –
Буду плакать по ночам
И в последний раз тянуться,
Чтоб прильнуть к родным плечам.

«Ведь у нас своя дорога.
Что ты, мама? Право, брось!»
И пойдут, шагая в ногу,
Как один – вперёд… и врозь…
Милый, я отблеск, отображение
Всех настроений твоих и эмоций.
Нежность не знает в бою поражения,
Сердце в такт сердцу любимому бьётся.

Милый, мы разные – чёрное, белое…
Каждый день новый терпимости учит.
Но мы с тобою единое целое,
Если над нами сгущаются тучи.

Милый, у нас два крыла – наши дети,
Нам эта радость полёта знакома.
Куда б ни занёс нас изменчивый ветер,
Счастье – когда кто-то ждёт тебя дома.
Не жалеет никто, не обнимет,
Не шепнёт чепухи милой в ушко…
Ждём, когда срок разлуки минет,
Я и осень – моя подружка.
Я почти не пою те песни,
Что тебе щебетала летом.
Я бы чаще их пела, если б
Долетали они с приветом.
Я выносливей стала, строже,
Крепче нервы и кофе в кружке.
Я терпеть научилась тоже,
Только… сплю на твоей подушке.
Верю, всё впереди, всё будет.
Нелегка путь-дорога в гору.
Непростая из лучших судеб
Нам с тобою пришлась вдруг впору.
Все в доме крепко спят, уж за полночь давно,
Я в темноте стою одна, смотрю в окно.
Я не могу, не в силах отвести глаза:
Там, за окном, гроза, гроза, гроза, гроза!

Раскат швыряя за раскатом, злюка-гром,
Как дети мяч о стену, лупит в каждый дом.
Перекрывая вечный шум автомашин,
Он безраздельно нынче властвует один.

А молния иглою острой, озорной
Сшивает чёрный бархат неба надо мной.
Но не успеть игле прореху залатать –
В неё прольётся дождь... Он будет бить, хлестать,

Стеной стоять, дробиться в бисер, стервенеть,
Стонать, шептать молитву, петь, кричать, звенеть,
И в лужах пениться, и серебром дарить,
Грехи с души смывать и волшебство творить.

Затем, сменив великолепный джаз на блюз,
Дождь удалится, поразвесив нити бус.
Ну а пока смотрю в окно во все глаза:
Там, за окном, гроза, гроза, гроза, гроза!..
Молода ещё,
волос с проседью –
Будто летом вдруг
веет осенью.
Да и на́ сердце
осень и покой,
Дни текут рекой,
тихою рекой...
Только вдруг придёшь
под моё окно,
Песню заведёшь,
что мертва давно:

– Отстою тебя,
тебя вы́стою!
Во всю мощь люблю –
так неистово…
Обойму, как встарь,
рук ободьями,
Подхлестну тебя
слов поводьями.

– Что ты вспомнил вдруг?
Снов не вороши!
Крепко заперты
тайники души.
Я давно не та,
не подначивай!
Зря стрелу, амур,
не затачивай!

Побредёшь домой,
головой поник,
На лицо – июль,
со спины – старик...
И любить нельзя,
и хранить не впрок.
Промахнулся бес –
не тому дал в бок.
Осень – муза для поэтов,
Тех, что посвящают оду
Танцу красок, буйству цвета,
Славят чудную погоду.

Мне ж милее дождик нудный
И зонтов цветные своды,
И туман сырой, простудный –
Неприветливость природы.

Дым костров – тягучий, едкий,
Тишь и запустенье в парке,
Паутинки между веток –
Поздней осени подарки.

А всего милее сердцу
У окна в старинном кресле
В мягком пледе, нежась, греться,
Ждать гонцов весенних песни…


Другие Авторы

Анна Мамаева
Регина МУХАМАДУЛЛИНА
Лилия ГАРЕЕВА
Евгения УСТЮГОВА
Людмила КОНЯХИНА
Любовь БЕЛЯЕВА
Залия Хузина
Зоя ВОЛКОВА
Памяти поэта Георгия АПРЕЛЬСКОГО
Владимир Калягин